Неточные совпадения
Робкий, апатический характер мешал ему обнаруживать вполне свою лень и капризы в чужих людях, в
школе, где не делали исключений в пользу балованных сынков. Он по необходимости сидел в классе прямо, слушал, что говорили
учителя, потому что другого ничего делать было нельзя, и с трудом, с потом, со вздохами выучивал задаваемые ему уроки.
И с тем неуменьем, с тою нескладностью разговора, которые так знал Константин, он, опять оглядывая всех, стал рассказывать брату историю Крицкого: как его выгнали из университета зa то, что он завел общество вспоможения бедным студентам и воскресные
школы, и как потом он поступил в народную
школу учителем, и как его оттуда также выгнали, и как потом судили за что-то.
Дед Аким устроил так, что Клима все-таки приняли в гимназию. Но мальчик считал себя обиженным
учителями на экзамене, на переэкзаменовке и был уже предубежден против
школы. В первые же дни, после того, как он надел форму гимназиста, Варавка, перелистав учебники, небрежно отшвырнул их прочь...
— Я думаю, что это не серьезно, — очень ласково и утешительно говорила Спивак. — Арестован знакомый Дмитрия Ивановича,
учитель фабричной
школы, и брат его, студент Попов, — кажется, это и ваш знакомый? — спросила она Клима.
Самгин наблюдал шумную возню людей и думал, что для них существуют
школы, церкви, больницы, работают
учителя, священники, врачи. Изменяются к лучшему эти люди? Нет. Они такие же, какими были за двадцать, тридцать лег до этого года. Целый угол пекарни до потолка загроможден сундучками с инструментом плотников. Для них делают топоры, пилы, шерхебели, долота. Телеги, сельскохозяйственные машины, посуду, одежду. Варят стекло. В конце концов, ведь и войны имеют целью дать этим людям землю и работу.
— Но уж вы, Сомова, не мешайте, — попросил Суслов — строго попросил. — Ну-с, дальше, Гогина! — сказал он тоном
учителя в
школе; улыбаясь, Варвара села рядом с ним.
— Бориса исключили из военной
школы за то, что он отказался выдать товарищей, сделавших какую-то шалость. Нет, не за то, — торопливо поправила она, оглядываясь. — За это его посадили в карцер, а один
учитель все-таки сказал, что Боря ябедник и донес; тогда, когда его выпустили из карцера, мальчики ночью высекли его, а он, на уроке, воткнул
учителю циркуль в живот, и его исключили.
По бокам парадного крыльца медные и эмалированные дощечки извещали черными буквами, что в доме этом обитают люди странных фамилий: присяжный поверенный Я. Ассикритов, акушерка Интролигатина,
учитель танцев Волков-Воловик, настройщик роялей и починка деревянных инструментов П. Е. Скромного, «
Школа кулинарного искусства и готовые обеды на дом Т. П. Федькиной», «Переписка на машинке, 3-й этаж, кв.
Когда же Коля стал ходить в
школу и потом в нашу прогимназию, то мать бросилась изучать вместе с ним все науки, чтобы помогать ему и репетировать с ним уроки, бросилась знакомиться с
учителями и с их женами, ласкала даже товарищей Коли, школьников, и лисила пред ними, чтобы не трогали Колю, не насмехались над ним, не прибили его.
А с нотами не дружился, не проходил постепенно одну за другою запыленные, пожелтевшие, приносимые
учителем тетради музыкальной
школы. Но часто он задумывался, слушая свою игру, и мурашки бегали у него по спине.
— Ну хорошо, спасибо, я найду сам! — поблагодарил Райский и вошел в
школу, полагая, что
учитель, верно, знает, где живет Леонтий.
— Вот
школа, вон и
учитель сам сидит! — прибавил он, указывая в окно на
учителя.
Как в
школе у русского
учителя, он не слушал законов строения языка, а рассматривал все, как говорит профессор, как падают у него слова, как кто слушает.
Когда опекун привез его в
школу и посадили его на лавку, во время класса, кажется, первым бы делом новичка было вслушаться, что спрашивает
учитель, что отвечают ученики.
В одном месте опекун, а в другом бабушка смотрели только, — первый, чтобы к нему в положенные часы ходили
учителя или чтоб он не пропускал уроков в
школе; а вторая, чтоб он был здоров, имел аппетит и сон, да чтоб одет он был чисто, держал себя опрятно, и чтоб, как следует благовоспитанному мальчику, «не связывался со всякой дрянью».
Он тихо, почти машинально, опять коснулся глаз: они стали более жизненны, говорящи, но еще холодны. Он долго водил кистью около глаз, опять задумчиво мешал краски и провел в глазу какую-то черту, поставил нечаянно точку, как
учитель некогда в
школе поставил на его безжизненном рисунке, потом сделал что-то, чего и сам объяснить не мог, в другом глазу… И вдруг сам замер от искры, какая блеснула ему из них.
Все, бывало, дергают за уши Васюкова: «Пошел прочь, дурак, дубина!» — только и слышит он. Лишь Райский глядит на него с умилением, потому только, что Васюков, ни к чему не внимательный, сонный, вялый, даже у всеми любимого русского
учителя не выучивший никогда ни одного урока, — каждый день после обеда брал свою скрипку и, положив на нее подбородок, водил смычком, забывая
школу,
учителей, щелчки.
— Это, — шепнул мне на ухо староста с значительным видом, — гражданин
учитель в нашей
школе.
В
школе мне снова стало трудно, ученики высмеивали меня, называя ветошником, нищебродом, а однажды, после ссоры, заявили
учителю, что от меня пахнет помойной ямой и нельзя сидеть рядом со мной. Помню, как глубоко я был обижен этой жалобой и как трудно было мне ходить в
школу после нее. Жалоба была выдумана со зла: я очень усердно мылся каждое утро и никогда не приходил в
школу в той одежде, в которой собирал тряпье.
После святок мать отвела меня и Сашу, сына дяди Михаила, в
школу. Отец Саши женился, мачеха с первых же дней невзлюбила пасынка, стала бить его, и, по настоянию бабушки, дед взял Сашу к себе. В
школу мы ходили с месяц времени, из всего, что мне было преподано в ней, я помню только, что на вопрос: «Как твоя фамилия?» — нельзя ответить просто: «Пешков», — а надобно сказать: «Моя фамилия — Пешков». А также нельзя сказать
учителю: «Ты, брат, не кричи, я тебя не боюсь…»
На Сахалине 5
школ, не считая Дербинской, в которой, за неимением
учителя, занятий не было.
[В своем рапорте от 27 февраля 1890 г. начальник Александровского округа, во исполнение предписания начальника острова о подыскании благонадежных лиц свободного состояния или поселенцев для замены ими ссыльнокаторжных, несущих в настоящее время обязанности
учителей в сельских
школах, доносит, что во вверенном ему округе не имеется ни среди людей свободного состояния, ни среди поселенцев никого, кто удовлетворял бы учительскому назначению.
Преподают в
школах ссыльные, которые на родине не были
учителями, люди мало знакомые с делом и без всякой подготовки.
Заведует ими один из чиновников канцелярии начальника острова, образованный молодой человек, но это король, который царствует, но не управляет, так как, в сущности,
школами заведуют начальники округов и смотрители тюрем, от которых зависит выбор и назначение
учителей.
— Меня лишил невинности
учитель министерской
школы Иван Петрович Сус.
А то, чего он не мог мне дать как преподаватель, то доделал другой француз — А.-И. де Венси (de Vincy), тоже обломок великой эпохи, но с прекрасным образованием, бывший артиллерийский офицер времен Реставрации, воспитанник политехнической
школы, застрявший в русской провинции, где сделался
учителем и умер, нажив три дома.
Просто, реально и тепло автор рассказывал, как Фомка из Сандомира пробивал себе трудную дорогу в жизни, как он нанялся в услужение к
учителю в монастырской
школе, как потом получил позволение учиться с другими учениками, продолжая чистить сапоги и убирать комнату
учителя, как сначала над ним смеялись гордые паничи и как он шаг за шагом обгонял их и первым кончил
школу.
Прошло пять лет с тех пор, как он принял на себя должность старшего
учителя и заведывателя
школы; он делал втрое больше, нежели требовали его обязанности, имел небольшую библиотеку, открытую для всего селения, имел сад, в котором копался в свободное время с детьми.
Думал, думал, что начать под конец жизни, — а тут открылось место
учителя в здешней
школе, я принял его и чрезвычайно доволен моими занятиями.
Учители NN-ской гимназии были, как это бывало в старину в наших
школах, люди большею частию обленившиеся, огрубевшие в провинциальной жизни, отданные тяжелым материальным привычкам и усыпившие всякое желание знать что-нибудь.
Он был много лет главным
учителем в сельской
школе, недалеко от Женевы.
— Кто это вам сказал? — отвечал я. — У вас в
школе, верно, был прескверный
учитель географии; очень много, напротив: и дворянские, и купеческие, и мещанские, и сельские, даже в помещичьих деревнях начальник называется выборным.
Иван Афанасьевич Медузин,
учитель латинского языка и содержатель частной
школы, был прекраснейший человек и вовсе не похож на Медузу — снаружи потому, что он был плешив, внутри потому, что он был полон не злобой, а настойкой.
Сначала он был
учителем в разных домах, наконец дошел до того, что завел свою собственную
школу.
Когда я у вас в
школе учителем был, то вы подобных неистовых слов не говаривали!..»
— Так вы прежде
учителем в
школе были?
Да и какой это человек для семьи:
учитель заводской народной
школы?
Нюрочка с мужем и жили в ней, — при
школе полагалась квартира
учителю.
— Друзья мои, — учил он нас, — наша национальность, если и в самом деле «зародилась», как они там теперь уверяют в газетах, — то сидит еще в
школе, в немецкой какой-нибудь петершуле, за немецкою книжкой и твердит свой вечный немецкий урок, а немец-учитель ставит ее на колени, когда понадобится.
Врач должен добросовестно лечить народ,
учитель — учить, земский деятель — заботиться о
школах, мостах, дорогах.
Это был художник, каких мало, одно из тех чуд, которых извергает из непочатого лона своего только одна Русь, художник-самоучка, отыскавший сам в душе своей, без
учителей и
школы, правила и законы, увлеченный только одною жаждою усовершенствованья и шедший, по причинам, может быть, неизвестным ему самому, одною только указанною из души дорогою; одно из тех самородных чуд, которых часто современники честят обидным словом «невежи» и которые не охлаждаются от охулений и собственных неудач, получают только новые рвенья и силы и уже далеко в душе своей уходят от тех произведений, за которые получили титло невежи.
Те из
школ, существование которых еще кое-как продолжалось, стали бедны и средствами, и
учителями, и учениками.
Большинство же учеников хотело азов, а так как азами зачастую некому было заниматься, потому что нынче тот, а завтра этот кружок оставались без
учителя, то вскоре недовольство стало проникать в среду учащихся; за недовольством следовало охлаждение, ученики оставляли
школу — и
школа умирала естественною смертью.
Назад идти — опять собака заест, в
школу идти —
учителя боится.
В помещении одинцовской
школы заседала приехавшая вчера комиссия по чистке аппарата. Ребята из бригады пошли для развлечения послушать. Чистили местного
учителя Богоявленского. Маленький человечек с маленьким красным носиком, с испуганными глазами и испуганной бороденкой.
Говорили о Федоре, о том, что теперь мода напускать на себя что-нибудь. Например, Федор старается казаться простым купцом, хотя он уже не купец, и когда приходит к нему за жалованьем
учитель из
школы, где старик Лаптев попечителем, то он даже меняет голос и походку и держится с
учителем как начальник.
Он старостой в церкви потому, что там можно начальствовать над певчими и гнуть их в дугу; он попечитель
школы потому, что ему нравится сознавать, что
учитель — его подчиненный и что он может разыгрывать перед ним начальство.
Вошел с радостным громким смехом Павел Васильевич Володин, молодой человек, весь, и лицом и ухватками, удивительно похожий на барашка: волосы, как у барашка, курчавые, глаза выпуклые и тупые, — все, как у веселого барашка, — глупый молодой человек. Он был столяр, обучался раньше в ремесленной
школе, а теперь служил
учителем ремесла в городском училище.
В
школе они застали послеобеденный класс. Девочки и мальчики учились вместе. Довольно тесная комната была набита детьми. И тут стоял спертый воздух.
Учитель — черноватый молодой человек с чахоточным лицом — и весь класс встали при появлении Станицыной.
Илья и раньше замечал, что с некоторого времени Яков изменился. Он почти не выходил гулять на двор, а всё сидел дома и даже как бы нарочно избегал встречи с Ильёй. Сначала Илья подумал, что Яков, завидуя его успехам в
школе, учит уроки. Но и учиться он стал хуже;
учитель постоянно ругал его за рассеянность и непонимание самых простых вещей. Отношение Якова к Перфишке не удивило Илью: Яков почти не обращал внимания на жизнь в доме, но Илье захотелось узнать, что творится с товарищем, и он спросил его...